мы делаем газеты, журналы, книги

Новая Цусима

Разве можно представить Владивосток без Тихоокеанского флота? Благодаря флоту город возник и остается «нашенским» по сей день. Владивосток сейчас весь в строительной лихорадке, но флот если и лихорадит, то словно больного. Ведь упорно говорят, что до конца 2011 года во Владивостоке не должно остаться ни одного военного! Что будет с Тихоокеанским флотом, каким он будет и будет ли вообще?
 

Текст: Андрей Калачинский

 
Хорошо бы на эту тему с командующим Тихоокеанским флотом поговорить… Да разве это возможно? С ним может разговаривать только президент, а не простой смертный. Так было не всегда. Вы только представьте себе: Россия, 1904 год, неудачно развивающаяся Русско-японская война. «Варяг» уже затоплен, тихоокеанская эскадра заперлась в Порт-Артуре. В самой России – бунт, казни, цензура. А в Петербурге газеты полны отчетов с главного восточного рубежа. Именно благодаря этим корреспонденциям, написанным офицерами флота, общественное мнение в столице так повлияло на правительство, что оно собирает корабли с Балтики и отправляет на помощь осажденной эскадре. А командовать ставят одного из лучших адмиралов – Зиновия Петровича Рожественского. Но идет эта эскадра не три месяца, как первоначально планировалось, а почти девять. И чем дольше она идет, тем понятнее становится, что идет она не сражаться, а «доблестно погибнуть».
 

Сегодня трудно себе представить, чтобы с эскадры, идущей в бой, офицеры писали в газеты. Писали. И получали в иностранных портах русскую почту со своими публикациями. Обсуждали, спорили, снова писали. Даже Рожественский не мог остаться в стороне и сам написал письмо в редакцию газеты «Новое время». Да только написал не то, что думал, а то, что ждали от него в военном ведомстве. А уж потом, когда эскадра была разгромлена, потоплена или сда-лась в плен, поздно было сетовать: «Будь у меня хоть искра гражданского мужества, я должен был бы кричать на весь мир: берегите эти последние ресурсы флота! Не отсылайте их на истребление! Но у меня не оказалось нужной искры».
 

А уж он-то прекрасно понимал, что ведет корабли к гибели. Если посчитать по тоннажу кораблей и калибру орудий, то на Тихий океан идет вроде полноценная боевая эскадра, не так уж сильно уступающая японскому флоту. Но на самом деле выясняется, что офицеры не знают свои корабли, а суда не могут маневрировать вместе, связь по радио не работает, командиры не умеют стрелять, а на учебные стрельбы нет снарядов. Сейчас вроде не война, но от Тихоокеанского флота без всякой Цусимы осталась кучка кораблей. А дальше? Переводят ли штаб ТОФ в приморский город Фокино? А все корабли с адмиральской пристани и владивостокских причалов – в бухту Стрелок? Продадут ли стадион ТОФ и Дом офицеров? Какие корабли нужны флоту? С кем поговорить откровенно? Сегодня – только с теми офицерами Тихоокеанского флота, которые уже выведены за штат и не боятся «порассуждать».
 
Борис Приходько, вице-адмирал, председатель Владивостокского морского собрания, в 1979 году был командиром дивизии атомных подводных крейсеров, а в 1983-м – заместителем командующего ТОФ по боевой подготовке. С 1990 года он – адмирал-инспектор подводных сил Советского Союза. Борис Федорович не скрывает своего негодования по поводу того, что до сих пор вопросы военной реформы в России решаются за закрытыми дверями, а объекты ТОФ уходят с молотка.
 
– Борис Федорович, что Вы можете сказать о теперешнем состоянии ТОФ? Какие корабли и в каком количестве нужны флоту, чтобы не повторилась история Цусимы?
– Нет смысла говорить, сколько ТОФ нужно крейсеров, авианосцев, подлодок, когда нет ясной военноморской доктрины и нет экономики страны, которая могла бы этот флот создать и содержать. Год обсуждают – купили у Франции вертолетоносец «Мистраль»… А для чего? Почему именно вертолетоносец? Мы готовим десантную операцию? Или в пику Японии, которая строит уже второй эсминец-вертолетоносец проекта «Хьюга»? У японцев эти корабли построены с такой палубой, что на них можно сажать не только вертолеты, но и самолеты. Любой большой корабль сам по себе – это большая мишень. Ему нужна разведка, целеуказание, защита и поддержка. Иными словами, флот – это комплекс. Одно звено выпало из структуры, и весь он теряет боеспособность.
– Получается, что авианосцы нам по сути не нужны?
– Можно говорить, что нам нужны авианосцы. У Индии есть. У Таиланда есть. А у нас нет. Можно доказать, что они нужны. Но нам их негде строить. Ни одна верфь в России не может строить большие надводные корабли. Такая верфь была в Николаеве и досталась Украине. В свое время много говорили о том, что наши первые авианосцы «Минск» и «Новороссийск» были просто-напросто проданы. Но вы знаете о том, что эти корабли не имели необходимой базы? Болтались в бухте Стрелок, прячась от ветра за островом Путятин. И за десять лет эти корабли выработали свой ресурс. Потому что вынуждены были все время сами себя всем обеспечивать, производя тепло, энергию. Все механизмы и двигатели работали постоянно. А если корабль не в походе, то он должен быть пришвартован к причальной стенке и получать с берега энергию и тепло, чтобы сохранить ресурс своих механизмов. На «Минске» вдобавок проржавел кингстон системы осушения, и корабль принял 3–4 тысячи тонн воды в трюм.
– Хорошо, появится новый авианосец. Но как мы можем говорить о развитии флота, если мы знаем только то, что у нас нет «вероятного про-тивника»? И что мы будем делать, если завтра вдруг появится? У нас есть план? У нас есть понимание того, как должен развиваться наш флот? На каких бассейнах? Где нам нужно держать основные силы?
– Смотрите. Закон об образовании есть? Есть. Его обсуждали, тысячи поправок. Закон о полиции тоже есть – и его обсуждали. А то, на чем зиждется суверенитет государства – вооруженные силы – бесконечно реформируется последние двадцать лет безо всякого закона. Я – вице-адмирал, я – гражданин и я хочу знать, какие у нас цели в реформировании армии и флота. Вот передо мной «Зарубежное военное обозрение». Могу прочитать, что «вооруженные силы США отрабатывают сценарий глобальных ударов неядерными средствами». Или чтоминистерство обороны США активизировало деятельность по внедрению в войска высокоточного оружия. Все эти военные концепции и сценарии обсуждаются открыто. НАТО в Лиссабоне провело сессию, на которой обсуждалась новая ситуация в мире и меры, которые нужно принимать в этих условиях. Пригласили делегации двадцати стран, не входящих в НАТО, чтобы те послушали. И сейчас мы можем обсуждать, что делают США и НАТО со своими вооруженными силами, но не знаем, что делается у нас. На что тратятся ресурсы государства и деньги налогоплательщиков? Если обсуждения в нашей Госдуме и идут, то при закрытых дверях. В итоге я знаю только то, что реформирование наших вооруженных сил происходит без начала и конца. Бесконечная реформа наших армии и флота проводится словно только для того, чтобы каждый новый президент утверждал новую форму военнослужащих. Если форму разрабатывают модельеры типа Вячеслава Зайцева или Валентина Юдашкина, то понятно, что армия готовится для парадов, а не для сражений. Зато я вижу за подписью министра обороны Анатолия Сердюкова другие документы. Сердюков утвердил перечень «ненужных» для армии и флота спортивных объектов, куда попали и два объекта ТОФ: водная станция и спортивный зал на Набережной улице. Видимо, с перспективой их продажи. Но если мы берем принципы формирования ВС у США, например, переход на бригады, то почему мы забываем, что армия США имеет отличные спортзалы и стадионы, и чуть ли не в уставах прописано, какого веса должен быть офицер при таком-то росте и какая талия должна быть у генерала. Концепцию «продать военное имущество» я вижу, а концепцию развития ВМС страны – нет.
 
У капитана второго ранга в отставке Игоря Федоровича Шугалея мы спросили о задачах ТОФ, как они видятся ему. Рассуждая на эту тему, он не смог обойти стороной проблему офицерских сокращений на флоте.
 
– Игорь Федорович, считаете ли Вы передислокацию ТОФ целесообразной?
– Главная задача флота – обеспечение интересов государства на просторах океана, защита ресурсов, торгового флота и коммуникаций. Водные ресурсы сейчас поручены кораблям береговой охраны. Нефть на шельфе Сахалина защищать не нужно, ее иностранные компании добывают без боя. И я часто от москвичей слышу – отдать эти Курилы японцам, все равно мы их не используем! Я возражаю: «Вот у тебя деньги в банке лежат, ты их не используешь – отдай мне». Не отдал. Один Итуруп или Кунашир больше Московской области, особенно если брать экономическую зону вокруг, а это 200 миль от берега. Так что ответ на Ваш вопрос даю отрицательный.
– Каким должен быть флот?
– Здесь лучше всего обратиться к опыту наших бывших противников. У Франции, Англии, США основные силы ядерного потенциала находятся в океане. Почему? Потому что стратегические ракеты – объект удара. Их лучше держать подальше от городов и вообще от своей земли. У американцев господство на море, а мы прижаты к своему берегу. С другой стороны, сухопутные ракеты быстрее привести к готовности, чем корабельные. Почему «Булава» не попадает в цель? Потому что разработчики взяли за основу сухопутный «Тополь», который стреляет с неподвижной позиции. Наша власть хочет все и сразу. Потому что из того, что происходит, я понимаю: главная идея нашей военной реформы – уменьшить расходы на армию и флот. Сама по себе эта идея, может, и здравая. Но она воплощается так, что первым делом бьет по офицерам.
– Почему под ударом оказываются именно офицеры, а не матросы, мичманы?
– Как я понимаю, это дань европейской моде. Вот эта идея – купить французский вертолетоносец. Я не знаю, для чего, но понимаю, почему. Потому что у французов меньше всего офицеров на кораблях. А почему? Когда «Жанна д' Арк» была во Владивостоке, мы спросили у командира корабля и выяснили, что у них треть состава – мичманы. А у нас они как класс приговорены к уничтожению. Нам объяснили, что «мичманы – лишняя категория». Пенсия мичмана меньше социальной. Как же так? В любой технической структуре есть рабочие, техники и инженеры. Так и на флоте должны быть матросы, мичманы, офицеры.
– Кто же тянет службу, если не офицеры?
– Тянут службу пенсионеры, они сроки свои выслужили и держатся в надежде на получение квартир. Но и их под любым предлогом стараются подвести под дисциплинарное взыскание и уволить. В итоге главный военный прокурор заявляет, что у нас в армии резкий рост неуставных отношений. Чего удивляться, ведь офицеры стараются ни во что не вмешиваться… Ладно, сокращают число военных училищ, где готовят офицеров. Но говорить о том, что гражданские вузы подготовят нам всех офицеров – не очень правильно. Много ли сейчас ребят после университета готовы надеть погоны? В гражданских вузах уровень образования выше? В чем? По каким параметрам? Даже Московский университет был основан позже, чем военно-морские училища. 
 
Владимир Ермолкин, полковник в отставке, председатель Совета ветеранов морской авиации ТОФ, убежден, что без авиации на флоте не обойтись. Увы, сейчас этот вид вооружений оказывается едва ли не в более плачевном состоянии, чем упомянутый выше «Минск».
 
– Владимир Иванович, расскажите, каким был воздушный флот в пору своего расцвета?
– На ТОФ – самый разнообразный. Это морская ракетоносная авиация, противолодочная, разведывательная, штурмовая, истребительная и транспортная. А на сегодняшний день в результате реформирования и сокращения морской авиации мы потеряли полностью морскую ракетоносную авиацию, полностью – разведывательную авиацию, а был полк ТУ 95 РЦ – разведки и целеуказания. Эти самолеты вскрывали надводную обстановку и передавали информацию на лодку. Один самолет охватывал 900 километров в диаметре, мог находиться в воздухе 16 часов. И еще у нас было две отдельных разведывательных авиаэскадрилии на самолетах ТУ-16Р. Они имели и радиолокационную станцию, и аппаратуру радиотехнической разведки для вскрытия ПВО противника на суше и кораблях.
– Куда же все это делось?
– Потеряли полностью штурмовую авиацию: палубную на ЯК-38 и берегового базирования на СУ-17, а потом на СУ-25. И полк истребителей в Камрани тоже потеряли. У флота осталась только противолодочная авиация в самолетном и вертолетном варианте. Было 17 летных частей – 14 авиационных полков и три отдельных авиационных эскадрильи. А сегодня – три авиационных полка и одна отдельная эскадрилья. Вот в каком ужасном состоянии, не побоюсь этого слова, пребывает наша флотская авиация. Правда, в нашу систему введен полк истребителей на Камчатке, но он замыкается на Москву.
– Каково Вам видеть все это перед глазами?
– Плачевно. Я прослужил в авиации 30 лет. Неужели у нас появился какой-то новый вид оружия, неизвестный нам, что стала не нужна морская авиация? Мы сокращаемся, а страны рядом с нами и США – вооружаются. Улучшаются в техническом плане. А мы? Наши реформы в военном деле заметны по форме (одежды), а не по содержанию (техническому состоянию). И что мне особенно горько, мы загубили плеяду летного состава. Ведь годами летал только руководящий состав: командир, замы, может, комэски. На полеты остальных топлива не было. И только с 2010 года по всем планам, на учения и непредвиденные ситуации, топлива достаточно.
– Разве это плохо?
– Давайте посмотрим, на чем летают наши экипажи. Отдельные типы самолетов и вертолетов – устарели. На тех самолетах, которые еще могли бы летать, ресурс двигателей и планера, исчерпан. Не было средств на своевременный ремонт. Вот, к примеру, на самолетах есть шланги (гидравлики, воздушные), так летчики сбрасывались и посылали техника на завод-изготовитель, чтобы купить, заменить и летать. Первое, что нам нужно, – отремонтировать то, что есть. А это очень много. Страшно сказать, сколько. Лучше я цифры называть не буду. Второе – летный состав удручен. Четыре года парня готовили к полетам, а он приходит в боевую часть и только слышит, что кто-то взлетает. Кто? Руководящий состав. Отсюда малый налет часов у пилотов и, как следствие, повышается аварийность. Третье – нужна новая авиационная техника или хотя бы обновленная ремонтом и доработками.
– Что это должна быть за техника?
– Какие типы самолетов? Ударная авиация, ракетоносцы. Основная ударная мощь США – авианосные группы и соединения. Если американцы захотят нанести авиационные удары по местам базирования флота, то развернут три авианесущие группировки: около Камчатки, за Хоккайдо и в Корейском проливе. Палубная авиация имеет радиус по 3 тысячи километров и нас запросто достанет. Прежде ПВО прикрывало Дальний Восток полностью, теперь прикрытие «кустовое». Не осталось истребителей на Курилах, Чукотка не прикрыта. Через Курилы и Сахалин можно лететь, и никто тебя не остановит. И еще, флоту нужны «летающие лодки» типа БЕ-12, винтовые или реактивные. Они нужны и для поиска подводных лодок противника, и для выполнения аварийно-спасательных мероприятий на воде. Нельзя забывать, что современный флот без собственной авиации – это абсурд.
 
Александр Конев, вице-адмирал, председатель Союза моряков-подводников Тихоокеанского флота, директор Военно-морского инженерного института ДВГТУ убежден, что несмотря на несправедливость, которая на протяжении последних двух десятилетий преследует российский флот, у ТОФ есть будущее. 
 
– Наши соседи в Азиатско-Тихоокеанском регионе стремятся создать флот, отвечающий своим военно-политическим интересам. При этом США имеют военно-морские силы, которые доминируют в мировом океане. Несмотря на кардинально изменившуюся обстановку в новом тысячелетии (исчез Советский Союз, а вместе с ним сошла на нет и «холодная война»), они обновляют свой флот. Что же происходит у нас?
– У нас флот, в отличие от западного, не обновлялся уже 20 лет. Отдельные головные корабли и подводные лодки (корвет «Стерегущий» на Балтике, подводная лодка «Санкт-Петербург») еще нужно ввести в боевой состав флота, чтобы они отвечали соответствующему уровню боевой готовности. При реализации принятых правительством программ кораблестроения сталкиваются с трудностями, которые становятся уже системными для всего государства. Доживают свой век малые корабли. Почти не осталось тральщиков, малых противолодочных кораблей, ракетных катеров, а без них обеспечить охрану и оборону морского побережья сложно. Вместе с кораблями уходят в прошлое и вековые флотские традиции. Деньги у государства на строительство кораблей есть. Но утрачивается судостроительная база, сохранение квалифицированных кадров – проблема, да и машиностроительный комплекс не соответствует новейшим технологиям. За последние двадцать лет мир шагнул далеко вперед. Как заявляет руководство Министерства обороны РФ, разработка новых образцов вооружений – одна из важных составляющих новой государственной программы вооружений, рассчитанной до 2020 года. До 10% средств госпрограммы вооружений до 2020 года, на которую выделяется около 20 триллионов рублей, пойдет на научно-исследовательские работы, то есть на разработку новейшего российского оружия.
– Цифры немаленькие. Если посмотреть иностранную прессу, в США разрабатывается новое покрытие для подводных лодок, которое сделает их незаметными для гидроакустических комплексов, работающих в активном режиме. А что делают наши ученые? Как наша промышленность внедряет их разработки?
– К сожалению, у нас нет четкой программы, какой флот нужен России. Поэтому нельзя сказать даже, когда будет реализована судостроительная программа. Ведь надо учесть еще и наш опыт, который показывает, что ни один корабль не был передан флоту в назначенные сроки. Все они были сорваны!
– В прессе и от высокопоставленных государственных руководителей появились тревожные высказывания: «Зачем нам ремонтировать старый корабельный фонд, давайте лучше строить новые корабли»…
– Это дилетантские идеи. На Тихоокеанском флоте в заливе Стрелок стоит прекрасный атомный крейсер «Адмирал Лазарев», вот только более четверти века он не стреляет. Активную зону реакторов заменить, обновить вооружение, системы управления – и мы получим мощную боевую единицу. Большие корабли живут долго при надлежащем уходе. В проводимой Министерством обороны РФ военной реформе главное – финансово-экономическая составляющая самого процесса. Например, готовить офицера в военном вузе дороже, чем в гражданском. В итоге взят курс на сокращение военных вузов. Сокращены воспитатели в военных учебных заведениях.
– Но ведь Россия по-прежнему остается морской державой.
– Вы правы, и нашему поколению не должно быть стыдно перед потомками. Мне невозможно представить Владивосток без Тихоокеанского флота. Везде в мире люди и власти гордятся, что у них в городе база флота. Это престижно, это рабочие места. Можно, конечно, ремонтировать корабли и в Большом Камне, а доки во Владивостоке засыпать песком, плавучие – убрать. Хорошо, хоть понимают, что переносить штаб флота в другое место – нецелесообразно. Поняли только потому, что такая передислокация – это дорого.
– Чем флот может мешать городу?
– Да ничем. Корабельная набережная, корабли, офицеры, матросские бескозырки – все это только привлекает туристов. Лучшие моряки России, элита офицеров, всегда стремились во Владивосток. Первые командиры подводных лодок, прибывшие сюда в 1905 году, – Владимир Трубецкой, Василий Завойко, Иван Ризнич – были отважными, мужественными офицерами. Командир корабля должен быть особым человеком, уверенным в себе, гордым. Так было и так должно быть. Взять князя Трубецкого. Он был первым в истории России командиром подводной лодки «Сом», встретившим неприятеля (японские эсминцы) на подступах к Владивостоку в 1905 году. Прибыв с экипажем и подводной лодкой по железной дороге в конце 1904 года, он вынужден был размещать экипаж в городе, снимая жилье за собственный счет. Предоставленные экипажу административные помещения железной дороги были непригодны для проживания. Сегодня командира подлодки «Нерпа» Дмитрия Лаврентьева привлекают к ответственности за превышение должностных полномочий. У него на лодке произошла трагедия: нештатно сработала система пожаротушения, в которую вместе с фреоном был закачан другой газ, погибли люди. Да, командир отвечает за своих людей и их безопасность. Но перепроверять, какой газ у него закачан, он не обязан. И вместо того, чтобы детально во всем разобраться, следствие обвинило во всех бедах Дмитрия Лаврентьева. От того, как сложится его судьба, в принципе зависит и судьба всех командиров кораблей.
 

6 мая в Доме офицеров ТОФ прошла военно-патриотическая конференция, посвященная 280-летию образования Тихоокеанского флота. Мы поздравляем с этой датой всех, кто служил и служит на флоте, и всех, кто любит флот. В войну флот не строят – ждать корабль долго и дорого. Пусть в ближайшие 10–15 лет военной угрозы для нас нет, но что будет потом? У Тихоокеанского флота должны быть корабли океанской, морской и прибрежной зоны. У нас есть шанс построить новый флот, лучше, чем у соседей.

Наши клиенты
Группа компаний  «Русский Алкоголь» BAT - Россия Сеть супермаркетов «Азбука Вкуса» Промсвязьбанк BAT - Россия НП СМАО Редакция журнала MyHorse METRO-Group